Ровно 40 лет отделяют нас от той весны, когда мир услышал слово «Чернобыль». Тысячи наших соотечественников, не раздумывая, отправились туда, где сама земля стала смертельной. Среди них был и наш земляк — Юрий Амиров, уроженец города Калача, который сегодня живёт в Павловске.
Родина сказала — надо
Юрий Амиров родился в 1959 году в городе Калаче. После армии работал на Харьковском тракторном заводе. Создал семью и воспитывал дочь. Обычная жизнь. Об аварии узнали не сразу.
— Дня через три-четыре только узнали. Помню, 28–29 апреля — жара стояла, великолепная погода. А 1 мая вдруг похолодало. По телевизору — ничего. В газетах — ничего. Мы просто не понимали всей опасности, — рассказал Юрий Насибуллаевич.
Повестка пришла в августе 1987 года.
— Собрали нас человек 150 в Харькове, посадили в поезд. В Белой Церкви выдали форму. Едем, видим указатели — Чернобыль. Но нам и так всё понятно было. Просто мы — такое поколение. Сказали надо — значит, надо, — говорит мужчина.
Две недели без дозиметров
Новоприбывших опрашивали: кто что умеет. Юрия отправили во взвод материального обеспечения.
— Поначалу хоронили заражённые вещи в могильниках. Даже полы на третьем реакторе мыли — влажная уборка, и я один раз туда попал. Грузили вещи тех, кто служил до нас, отвозили. Разгружали контейнеры на станции.
Юрий Амиров, 1987 год
А потом — то, о чём он говорит спокойно, но с оседающей в горле тяжестью: «Дозиметры нам не выдавали примерно две недели. Работали на могильниках — и никто не знает, сколько там было. Во рту — вкус железа. В палатке по 30 человек — все кашляют. Прямо душил кашель. Ходили в масках-«лепестках», за день штук десять сменяли».
Рыжий лес и дикие коровы
Жили ликвидаторы в 33 километрах от станции, в селе Ораное. Подъём в пять утра, в шесть — отправление. Кормили хорошо, давали виноградный сок. Обычную воду пить запрещали — только минералку в стекле. Самое запоминающееся и страшное, по словам Юрия Насибуллаевича, — вид заброшенных деревень. Год прошёл — и запустение, огороды и сады позарастали. Коровы, лошади — уже почти дикие. А ещё — рыжий сосновый лес. Высокие такие сосны, сплошь рыжие. Это невозможно забыть.
При кухне держали собак. Клички — Комбат, Бета, Гамма, Альфа. Юрий Насибуллаевич усмехается: «Видимо, с чувством юмора у нас было нормально. Иначе там нельзя».
Сослуживцев не осталось
Юрий Амиров пробыл в зоне 49 суток, совершил 27 выездов на станцию Припять. Официальная доза — 24,5 рентгена. Спустя время мужчин до 30 лет по приказу отправили по домам. Юрию было 28. Вернулся на завод — и началось: 153 дня больничных за первый год. Сначала третья группа инвалидности, через полгода — вторая. Так продолжалось семь лет. Потом инвалидность неожиданно сняли. «Выздоровел», — говорит он коротко, без лишних эмоций.
— Когда я уехал из Харькова, в микрорайоне нас жило 12 человек-ликвидаторов. Через несколько лет шестеро умерли. В 2019 году пытался найти остальных — не смог. Никого не осталось.
Пожар и потерянные документы
В 1999 году Юрий Амиров вернулся на родину в Калач. Там он занялся строительством и отделкой домов. Позже переехал в Павловск — здесь встретил любимую женщину. Какое-то время работал вахтой на Севере. Именно там произошёл инцидент, изменивший часть его жизни: сгорела бытовка.
— Люди не пострадали — и слава Богу! Но все документы сгорели. Всё пришлось восстанавливать с нуля, — вспоминает он.
В 2019 году, как раз к выходу на пенсию, Юрий Насибуллаевич получил загранпаспорт и съездил в Харьков. Чтобы восстановить чернобыльские документы, пришлось нанимать адвоката — процесс оказался непростым, но завершился успешно.
40 лет со дня аварии: гордость за вклад
В этом году исполняется 40 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС. Мы спросили Юрия Амирова, изменил бы он что-то в своём прошлом, если бы была такая возможность? Его ответ был чётким и искренним:
— В этом году 40 лет со дня аварии. Для меня это огромная веха. Нас там были десятки тысяч простых рядовых тружеников. Мы делали то, что должны, — то, что было в наших силах. И я горжусь своим вкладом. Поэтому ничего бы не менял. Сделал бы всё так же.
Жизнь продолжается
Сегодня Юрий Амиров — не просто ликвидатор аварии на ЧАЭС и опытный строитель. Он — активный участник группы поклонников «Сектора Газа» и постоянный зритель рок-фестивалей.
— Жизнь не просто продолжается — она кипит. Мы ловим драйв, держим планку, — говорит Юрий Насибуллаевич, показывая фотографии с рок-концертов.
У него есть дочь Ирина — балерина, которая живёт в Лас-Вегасе. Растёт внук Теодор. Юрий поддерживает связь с семьёй, строит планы на будущее и не оглядывается назад. Его история — пример стойкости, оптимизма и умения находить радость в каждом мгновении.
Галина Быстрикова
Фото автора и из архива Юрия Амирова
