С жителем Верхнего Мамона Михаилом Ключниковым мы встретились ещё 20 мая, во Всемирный День пчёл. В хозяйстве пасечника нет места спешке, жадности или химии. Зато есть дубовая колода из 300-летнего дуба, живая верба, служащая домом для насекомых, и твёрдое правило: пчёлы едят только свой мёд, а не сахарный сироп.
Добрые пчёлы и доверие
Когда Михаил подводит гостей к улью, им можно не надевать защитный костюм — пчёлы у него добрые.
— Я различаю: есть добрые пчелиные семьи, есть агрессивные. Когда знакомишься с новой семьёй, они сразу дают понять, будут ли кусать почём зря или нет. Сейчас мы с вами подходим к доброй семье. Не бойтесь, — успокоил пасечник.
Михаил показывает крышку от нежилой колоды, где сохранились остатки сот
И действительно: ни одна пчела меня не укусила, я спокойно фотографировала открытые ульи. Пчёлки летали вокруг меня, но ни одна из них не защищалась, вероятно, чувствуя, что я не наврежу. А я в свою очередь, не размахивала руками и двигалась осторожно.
К такому доверию с пчёлами Михаил шёл постепенно. Его пчелиная история началась пять лет назад. Тогда он купил два улья, но пчёлы за зиму погибли.
— Хотел уже руки опустить, но поставил ловушку для диких пчёл возле реки и поймал рой. Расценил это как добрый знак и начал действовать,— вспоминает Михаил Ключников.
Возвращение к корням
В Верхнемамонском районе все пасечники используют стандартные домики-ульи. Михаил же пошёл другим путём — по совету брата, Сергея Захарова. Он начал держать пчёл в колодах, выдолбленных из бревна, и даже в живом дереве.
Михаил рядом с колодой из вербы
Первая колода появилась из дуба, которому триста лет. Два года ушло только на то, чтобы превратить крепкое дубовое бревно в жилище для пчёл. Ещё две колоды сделаны из вербы, а самое уникальное — улей прямо в 60-летней вербе. Михаил вырезал дверцу, очистил сердцевину, просушил — а дерево живёт и питается за счёт нетронутых сосудов в самой древесине.
— Многие говорили: « О! Да она у тебя завтра рухнет!» Не рухнет. Вот уже три года стоит, ей нормально. И пчёлам там хорошо и уютно, — улыбнулся пасечник.
Михаил осматривает гнездо в колоде через должею*
Мёд из колоды вкуснее
Михаил уверен: мёд из колоды или живого дерева ароматнее и чище.
— У меня чисто природный мёд. Даже воск натуральный — сами тянут. Всё абсолютно живое.
Он никогда не подкармливает пчёл сахаром и не грабит их, если мёда мало.
— Выкачивать весь мёд — это варварство. Пчёлы работают весь сезон, а ты взял, выкачал, потом ещё химией закормил, — объяснил свою позицию Михаил. Воск, кстати, он собирает и везёт мастерам, чтобы делать новые соты, — предпочитает их искусственным.
Михаил показывает магазин улья
Одна из важных деталей пчеловодства, которой поделился Михаил: мёд не любит солнечный свет, а при контакте с металлом может окисляться. Поэтому Михаил старается не прогонять ценный мёд из живого дерева даже через медогонку из нержавейки — так он сохраняет самые ценные его свойства.
Климат, химия и пчелиная философия
Михаил согласен с экологической теорией: если исчезнут пчёлы, через четыре года исчезнут и люди.
— В Китае практически нет пчёл — там растения опыляют вручную, с пипеткой, — привёл пример пасечник. — В России пчеловодство развивается. Пчёлки живут – помогают растениям опыляться.
Но сегодня работать пасечнику всё сложнее: климат стал непредсказуемым, весенние заморозки губят цветение. Но главная беда — химия на полях. По словам Михаила, даже если пчёлы не отравились до смерти прямо в поле, то с ними может произойти другая беда.
Правильные пчёлы не испытывают особого беспокойства из-за вмешательства пасечника
— Наука пришла к выводу: попав на химическое поле, пчёлы могут терять ориентацию от ядов — не находят дорогу домой и погибают целыми семьями, — рассказал Михаил Ключников. – Есть и другая беда – клещи, которые вызывают заболевание у пчёл – варроатоз, который сильно ослабляет семьи. Способы борьбы с клещами существуют разные: химические, физические и другие, а для профилактики я использую ветки полыни, которые сам заготавливаю.
Дело, которое не бросают
Недавно Михаил получил травму ноги, вскоре ему предстоит реабилитация, но мысли у него только о пчёлах.
— Я уеду, а они могут начать роиться. Перевести новую семью в другой улей будет некому. Могут улететь со старой маткой, захватив большинство пчёл, — сокрушается пасечник.
В колоде же, уверен он, места хватит всем.
— Колоды и бортень объёмные — пчёлам хватает места, они не роятся. Ульи же малы: не доглядел — пчёлам некуда расширяться и они улетают. А оставшаяся семья работает не на запасы мёда, а для увеличения роя, — поясняет пчеловод.
О своей пасеке Михаил может говорить часами
Михаил Ключников — не просто пчеловод. Он человек, увлечённый столярным ремеслом, изучением славянского календаря и звёздного неба. Сам сделал домик на дереве, где устроил и бортень, и смотрит оттуда в телескоп. Он изучает славянский календарь, вырезает деревянные ручки для инструментов и делает шкатулки. И жалеет только об одном: что не начал заниматься пчёлами раньше.
— Эх, тут в усадьбе такая красота, — сказал он. — А мёд у нас — разнотравье: черноклён, акация, которую ещё дед сажал, одуванчики.
На прощание Михаил подарил медовые соты из бортеня. Я попробовала их тут же, и даже не заметила, что воск тоже проглотила – настолько вкусно. Это был правильный мёд от правильных пчёл - настоящий вкус майских цветов, солнца и самой жизни.
Есть в хозяйстве Михаила и традиционные ульи
Кстати, сам Михаил Ключников признаётся, что любит не столько мёд, сколько другие дары ульев. Он больше всего ценит маточное молочко (природный иммуномодулятор), прополис (природный антибиотик), трутневый гомогенат (антиоксидант и тонизирующее средство), а также пчелиный яд.
— Я специально подсаживаю пчёл на больные места: локти, колени — туда, где болит. Это почти всегда помогает, — заверил нас Михаил.
Кристина Глушкова
Фото автора
